Каждый по-своему переносит страх, подспудно и потаенно присутствующий на любой войне. Особенно в боевых частях. Кто-то пьет горькую, кто-то уходит в Веру, кто-то курит чарс.
        А Борис Борисович, он же Боб гадил. Гадил беспощадно, в любых местах и условиях.
       Маршруты передвижения «коробочек» штабом просчитывались так, чтоб Боря мог совершать свои дела в безопасных местах, «вертушки» снаряжались дополнительным ведром, на боевом выходе «головняки» уже не удивлялись, увидев проносящегося мимо них вперед Горина.
И везло Бобу непередаваемо.
       Он заходил какать на минное поле и спокойно, без подрыва, даже не зная о минах выходил обратно. Гадил в 30 метрах от места проведения Малой Джирги племен. Злющие духи и седобородые старейшины морщили носы, но так и не догадались, что тошнотворные запахи исходят от глядящего на них шурави, так удачно засевшего под кустами, что все присутствующие думали на коня, пасущегося метрах в пятидесяти.
       Боря срал в охранении, в засаде. Делая это чем ближе к боевым действиям ,тем чаще. Иногда целый бой , ведя огонь с «точки» по сектору ,Боб проводил на корточках.
Горин был награжден правительственной наградой.
       Как-то дух, удирая от преследования , фактически ускользнул . Почти добежал до «зеленки» и готов был уже растворяться в ней, как , к его изумлению, из густой растительности на уровне человеческого пояса выглянула голова Бори с Акашечкой , наведенной духу в голову.
Не повезло духу.
Повезло Горину.
       Долго еще ржали соратнички , представляя как Боря гонит духа по зарослям , путаясь в штанах и разбрасывая дерьмо китайскими кедами…
       Пацаны из его экипажа считали , что их роль в войне- это дать Борику спокойно покакать. Если Боб гадит, а ты оберегаешь, то Господь не допустит непоправимого и все будет хорошо.
Маршрут Шиндант-Фарахруд известен как свои кальсоны. Пыльная дорога, пыльная , странного вида херня, пыльные скалы, пыльные горы. Редко-редко можно было увидеть маки или тюльпаны, которые создавали некий сюрреалистический эффект чужеродности. В одном месте дорога проходила между двумя кишлаками. Достаточно гнусное место. Постоянные засады. Иногда , в рывке, удавалось отловить парочку или вывести на открытую, под снайпера. Но обычно мешал Боря, именно к тому времени начинавший нудить, что надо бы остановиться. Поэтому на газах проскакивали дальше. Душманы весело и неприцельно стреляли вслед.
        Чуть далее к дороге примыкали несколько скал, дававших неплохое укрытие ,где Горин и мог спокойно оправиться.
        И вот один раз он не вышел из-за скал в обычное время. Народ заволновался. Наконец показался наш герой, почему –то со спущенными штанами и шаркающей походкой.
- Братва, не поверите, случайная пуля. Четыре дырки в сраке. , -как-то странно радостно сказал Боря.
        Шальная пуля, выпущенная черте где , вошла в левую ягодицу , вышла , вошла в правую и покинула тело раненого возле правой такой выступающей кости, которая у женщин служит вместо ручки , чтоб было удобней ее удерживать по-собачьи.
Говорить не могли долго. Горин ныл, что его надо перевязать, это вызывало очередные взрывы дикого хохота. Наконец, уложив на живот и прижав к ранам тампоны, его на броне дотянули до медроты.
Все имеет и свои положительные стороны. Боря уже не срал в процессе задания. И даже жаловался , что если сзади тихонько свистнуть , изображая пролетевшую пулю, то обязательно случится запор.
         А Рич познакомился с термином «межъягодичное пространство»
Теперь Борис Борисыч оправданно говорит:
- Я воевал, вся жопа в шрамах.