May 8th, 2012

Михаил Леонтьев изумил Одессу матом на концерте Победы...

Оригинал взят у ur_2222 в Михаил Леонтьев изумил Одессу матом на концерте Победы...
Голос за кадром - матом выступающий на площади при десятке тысяч зрителей Леонтьев :



В общем - он за партию матерщинников, как логически следует из его речи. А Маркова - жаль, человек он по натуре - хороший, просто его играют как хотят лизуны и лизицы. Был у него свет кремлёвских звёзд в качестве перспективы, но, увы, свет оказался звуком мата на площади...

Что и было освистано. Потому, что русский город. И не просто русский город, а южная столица русской культуры. Пусть в блокаде, пусть в оккупации, но пока мы живы - мы учтивы.



И не за "Родину" призывает он голосовать, а за "Семью". Нормальное себе такое название.)))

Что положено Юпитеру, не положено быку?

Мне абсолютно фиолетово, какое АДМИНИСТРАТИВНОЕ правонарушение совершила девушка, лежащая на земле, только в отношении сотрудника полиции, безосновательно ударившего ее ногой в пах, должно быть возбуждено уголовное дело.

Запись опубликована в моем блоге. You can comment here or there.

КОММУНЯКА КОЛЯ

Оригинал взят у profe_12 в КОММУНЯКА КОЛЯ

  Дядя Коля был самым настоящим коммунякой, жил в одной из коммун нашего дома. Ходил, опираясь на палочку, одна нога плохо слушалась. Рыбак он был сумасшедший, особенно по ставриде. Как-то подвела дядю Колю его нога, и он вывалился из баркаса, потом, когда мы отжимали его одежду, я посмотрел на его покрытый шрамами торс и спросил: «Дядя Коля, где тебя так?». «Пацаном гонял голубей по крыше, навернулся оттуда в груду стекол», - ответил дядя Коля, и тут же скомандовал: «Ты давай, салага, выкручивай штаны». Бобочку дядя Коля выкрутил сам, после чего прикипел к самодуру.


Collapse )


Мои твиты

Почему ему не дали героя?

Оригинал взят у mysoulgarden в КАК 19-ЛЕТНИЙ КОЛЯ СИРОТКИН ОСТАНОВИЛ ТАНКОВУЮ ДИВИЗИЮ ГУДЕРИАНА
Джек Северянин: «Доргие мои друзья и ПЧ. Случайно обнаружил публикацию по одному из героев Великой Отечественной Войны, Николае Сиротинине, погибшем в 1941 году и неизвестном широкому кругу людей»:

Летом 41-го мы не только отступали. 19-летний мальчишка из Орла в одиночку дрался с колонной немецких танков.

«Немцы уперлись в него, как в Брестскую крепость».

Коле Сиротинину выпало в 19 лет оспорить поговорку «Один в поле не воин». Но он не стал легендой Великой Отечественной, как Александр Матросов или Николай Гастелло.

Летом 1941 года к белорусскому городку Кричеву прорывалась 4-я танковая дивизия Хайнца Гудериана, одного из самых талантливых немецких генералов-танкистов. Части 13-й советской армии отступали. Не отступал только наводчик Коля Сиротинин - совсем мальчишка, невысокий, тихий, щупленький.

Если верить очерку в орловском сборнике «Доброе имя», нужно было прикрыть отход войск. «Здесь останутся два человека с пушкой», - сказал командир батареи. Николай вызвался добровольцем. Вторым остался сам командир.

Утром 17 июля на шоссе показалась колонна немецких танков.

- Коля занял позицию на холме прямо на колхозном поле. Пушка тонула в высокой ржи, зато ему хорошо видны были шоссе и мост через речушку Добрость, - рассказывает Наталья Морозова, директор Кричевского краеведческого музея.

Когда головной танк вышел на мост, Коля первым же выстрелом подбил его. Вторым снарядом поджёг бронетранспортер, замыкавший колонну.

Здесь надо остановиться. Потому что не совсем ясно до сих пор, почему Коля остался в поле один. Но версии есть. У него, видимо, как раз и была задача - создать на мосту «пробку», подбив головную машину гитлеровцев. Лейтенант у моста и корректировал огонь, а потом, видимо, вызвал на затор из немецких танков огонь другой нашей артиллерии. Из-за реки. Достоверно известно, что лейтенанта ранили и потом он ушёл в сторону наших позиций. Есть предположение, что и Коля должен был отойти к своим, выполнив задачу. Но... у него было 60 снарядов. И он остался!

Два танка попытались стащить головной танк с моста, но тоже были подбиты. Бронированная машина попыталась преодолеть речку Добрость не по мосту. Но увязла в болотистом береге, где и её нашёл очередной снаряд. Коля стрелял и стрелял, вышибая танк за танком...

Танки Гудериана уперлись в Колю Сиротинина, как в Брестскую крепость. Уже горели 11 танков и 6 бронетранспортёров! То, что больше половины из них сжёг один Сиротинин, - точно (какие-то достала и артиллерия из-за реки). Почти два часа этого странного боя немцы не могли понять, где окопалась русская батарея. А когда вышли на Колину позицию, у того осталось всего три снаряда. Предлагали сдаться. Коля ответил пальбой по ним из карабина.

Этот, последний, бой был недолгим...

«Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?».

Эти слова обер-лейтенант 4-й танковой дивизии Хенфельд записал в дневнике: «17 июля 1941 года. Сокольничи, близ Кричева. Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он один стоял у пушки, долго расстреливал колонну танков и пехоту, так и погиб. Все удивлялись его храбрости... Оберст (полковник) перед могилой говорил, что если бы все солдаты фюрера дрались, как этот русский, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?».

- Во второй половине дня немцы собрались у места, где стояла пушка. Туда же заставили прийти и нас, местных жителей, - вспоминает Вержбицкая. - Мне, как знающей немецкий язык, главный немец с орденами приказал переводить. Он сказал, что так должен солдат защищать свою родину - фатерлянд. Потом из кармана гимнастёрки нашего убитого солдата достали медальон с запиской, кто да откуда. Главный немец сказал мне: «Возьми и напиши родным. Пусть мать знает, каким героем был её сын и как он погиб». Я побоялась это сделать... Тогда стоявший в могиле и накрывавший советской плащ-палаткой тело Сиротинина немецкий молодой офицер вырвал у меня бумажку и медальон и что-то грубо сказал.

Гитлеровцы ещё долго после похорон стояли у пушки и могилы посреди колхозного поля, не без восхищения подсчитывая выстрелы и попадания.

А позднее Коля Сиротинин оказался в братской могиле. Сегодня в селе Сокольничи могилы, в которой немцы похоронили Колю, нет. Через три года после войны останки Коли перенесли в братскую могилу, поле распахали и засеяли, пушку сдали в утильсырьё. Да и героем его назвали лишь через 19 лет после подвига. Причём даже не Героем Советского Союза - он посмертно награждён орденом Отечественной войны I степени.

Лишь в 1960 году сотрудники Центрального архива Советской армии разведали все подробности подвига. Памятник герою тоже поставили, но нескладный, с фальшивой пушкой и просто где-то в стороне.

ИЗ ДОСЬЕ «Комсомольской правды»:

Старший сержант Николай СИРОТИНИН родом из Орла. Призван в армию в 1940 году. 22 июня 1941 г. при авианалёте был ранен. Ранение было лёгкое, и через несколько дней его направили на фронт - в район Кричева, в состав 6-й стрелковой дивизии наводчиком орудия. Награжден орденом Отечественной войны I степени посмертно.

Вадим ТАБАКОВ, Виктор МАЛИШЕВСКИЙ. («Комсомольская Правда» - Минск»).

КСТАТИ

Почему ему не дали Героя?

Мы нашли в Орле родную сестру Николая - 80-летнюю Таисию ШЕСТАКОВУ. Таисия Владимировна извлекла из шкафа папку со старыми семейными фотографиями - увы, ничего...

- У нас была единственная его карточка с паспорта. Но в эвакуации в Мордовии мама отдала её увеличить. А мастер её потерял! Всем нашим соседям принёс выполненные заказы, а нам нет. Мы очень горевали.

- Вы знали, что Коля один остановил танковую дивизию? И почему он не получил Героя?

- Мы узнали в 61-м году, когда кричевские краеведы отыскали могилу Коли. Съездили в Белоруссию всей семьей. Кричевцы хлопотали, чтобы представить Колю к званию Героя Советского Союза. Только напрасно: для оформления документов обязательно была нужна его фотография, хоть какая-то. А у нас же её нет! Так и не дали Коле Героя. В Белоруссии его подвиг известен. И очень обидно, что в родном Орле о нём мало кто знает. Даже маленького переулка его именем не назвали.

На наш вопрос, почему именно Коля вызвался прикрывать отступление нашей армии, Таисия Владимировна удивлённо вскинула брови: «Мой брат не мог поступить иначе».

Благодарим Наталью Морозову, директора Кричевского краеведческого музея, и сотрудника музея Великой Отечественной войны Галину Бабусенко за помощь в подготовке материала.

Дальневосточный рыбный кот.

Владивосток. 1993 год. Эгершельд.
У одной моей знакомой – отец охотник. И как то раз привез с охоты маленького котенка. Котёнка дикого рыбного кота. Что там случилось с его мамкой – не помню уже.
Котенок рос достаточно быстро и был созданием неугомонным и запредельно игривым. То что он творил в квартире – это просто ужас. И если бы подруга не была повернута на японской культуре – разруха была бы полная. А так – подняли медные вазы, поменяли циновки, заменили шторы и практически всё. лепший кореш этого котенка, со временем превратившимся в матерущую котяру, был стафф Гаррет из соседнего дома. причём дружба эта была крепкая, основанная на родстве душ. Оба любили троллить окрестных собак. А чё – размеры когтей и крепкость зубов позволяет… И любимое место котяры – антресоли над входом в квартиру, отличное логово – всё видно и никто не уйдёт не порощавшись.
как то раз девочка пошла в магазин за сигаретами. Дверь как водиться не закрыла – а что – пятиэтажка все живут лет по 20 да и магазин возле подъезда. Однако купив сигарет она зацепилась языком с подружкой.
Но дело как бы не в этом.
В это же время в ее квартире уже паковали видак, ноут, цацки два чотких пацанчика. И даже более того – уже шли на выход, как вдруг… с антресолей спрыгнул котейко и сказал «мявъ!» Хвост при этом вращался пропеллером – то есть самое что ни на есть хреновое настроение. Причин тому – две.
1. Никто не должен уходить из берлоги без хозяйки.
2. Котик очень не любил запах перегара. То есть свежий водка – нормально, а вот послевчера- «мявъ!»
Что там вышло дальше – неизвестно точно, то ли решили пнуть кота, то ли просто проигнорировали, но ВЕСЬ дом услышал душераздирающие вопли.
Вбежав в квартиру люди увидели два окровавленных тела, баулы с добром и мирно умывающегося кота.
Милиция приехала, потом приехала скорая. Итог – ампутация одного яичка, множественные швы и серия раскрытых преступлений.

источник

Запись опубликована в моем блоге. You can comment here or there.

За что сражались советские люди

Нашёл здесь http://www.reminiscences.su/2012/04/blog-post.html

Воспоминания о будущем

«Если вы не думаете о будущем, у вас его и не будет» – Джон Голсуорси
25 апреля 2012 г.
За что сражались советские люди

В свое время прочитал книгу А. Дюкова “За что сражались советские люди”. Вообще я хорошо знаком с историей Великой Отечественной войны. Но даже для меня книга была настоящим шоком. Тем не менее нам нужно знать эту самую страшную сторону той войны. Поскольку это знание передаёт всю значимость Победы, мобилизует на деятельность перед лицом опасности повторения подобного.

Из введения
…Мы забыли о чем-то очень важном.
Разбираясь в справедливости оперативных и тактических решений командования вермахта и РККА, подсчитывая соотношение сил, выстраивая схемы управленческих структур, восхищаясь изысканностью многоходовых разведывательных операций — увлекшись всем этим, мы забыли о том, что это была за война, стали относиться к ней как к обычной, одной из многих в истории нашей Родины.
Эта потеря — самая важная, самая катастрофическая, сравнимая с ужасом поражений лета и осени сорок первого.
Самая опасная для нас.
Потому что Великая война, завершившаяся шестьдесят лет назад, не была обычной войной.
Это была война на уничтожение нашего народа.
Германское руководство рассчитывало к осени сорок первого оккупировать европейскую часть Советского Союза и приступить к ее освоению; методы этого освоения с истинно немецкой педантичностью планировались столь же детально, как и военные операции.
И хотя фашистам не удалось выполнить план «блицкрига», они сумели, хоть и частично, претворить в жизнь заблаговременно спланированные мероприятия по очистке оккупированной территории. Жестокость оккупационного режима была такова, что, по самым скромным подсчетам, каждый пятый из оказавшихся под оккупацией семидесяти миллионов советских граждан не дожил до Победы.
Страшные вещи творились на оккупированной территории….
Живые голоса: «Мы мертвых не боялись, это все были знакомые люди»
В рамках «борьбы с партизанами» немецкие каратели уничтожали целые семьи. Рассказы детей, чудом уцелевших в ходе этих бесчеловечных акций, приведены в книге Светланы Алексиевич «Последние свидетели».

«Вот согнали всех нас, всю нашу деревню. Поставили впереди пулеметы и приказали отвечать, где партизаны, к кому они заходили. Все молчали. Тогда они отсчитали каждого третьего и вывели на расстрел. Расстреляли шесть человек: двух мужчин, двух женщин и двух подростков…
Скоро немцы вернулись… Через несколько дней…
Собрали всех детей, нас было тринадцать человек, поставили впереди своей колонны — боялись партизанских мин. Мы шли, а они за нами ехали. Если надо было, например, остановиться и взять воду из колодца, они сначала запускали к колодцу нас. Мальчишки не так боялись, а девочки шли и плакали. А они за нами на машинах… Помню, что мы шли босиком, а еще только начиналась весна… Первые дни…
Хочу забыть…
Немцы ходили по хатам… Собирали тех, у кого дети ушли в партизаны… И отрубили им головы посреди деревни… Нам приказали: «Смотрите». В одной хате никого не нашли, поймали и повесили их кота. Он висел на веревочке как ребенок».
Люба Александрович, 11 лет
* * *
«Как нас расстреливали…
Согнали к бригадирской хате… Всю деревню… Теплый день, трава теплая. Кто стоял, а кто сидел. Женщины в белых платках, дети босиком. На этом месте, куда нас согнали, всегда собирались в праздники. Песни пели…
Из тех, что стояли впереди, отсчитали четырнадцать человек. Дали им лопаты и приказали копать яму. А нас подогнали ближе смотреть, как они копают. Копали быстро-быстро. Я помню, что яма была большая, глубокая, на полный человеческий рост. Такие ямы копают под дом, под фундамент.
Расстреливали по три человека. Поставят у края ямы — и в упор. Остальные смотрят… Не помню, чтобы с детьми родители прощались или дети с родителями. Одна мать подняла подол платья и закрыла дочке глаза.
Расстреляли четырнадцать человек и стали закапывать яму. А мы опять стояли и смотрели, как забрасывают землей, как утаптывают сапогами. А сверху еще лопатками похлопали, чтобы было красиво. Аккуратно. Понимаете, даже углы срезали, почистили. Один пожилой немец вытирал платком пот со лба, как будто он в поле работал. Понимаете? Не забыть…»
Леонид Шакинко, 12 лет
* * *
«Как нашу деревню жгли… Все запомнила… Они сначала нас расстреляли, а потом сожгли… Я вернулась с того света…
На улице они не стреляли, а заходили в хаты. Стоим все возле окна:
— Вон Аниську пошли расстреливать…
— У Аниськи кончили. К тетке Анфисе идут…
И мы стоим, мы ждем — придут и нас расстреляют. Никто не плачет, никто не кричит. Стоим…
Помню, как горели у убитой мамы волосы… А у маленького возле нее — пеленки… Мы переползли через них со старшим братом, я держалась за его штанину: сначала — во двор, потом в огород, до вечера лежали в картофлянике. Вечером заползли в кусты. И тут я расплакалась…»
Тоня Рудакова, 5 лет
* * *
«Я видел то, что человек не может видеть… Ему нельзя…
Я видел, как ночью пошел под откос и сгорел немецкий эшелон, а утром положили на рельсы всех тех, кто работал на железной дороге, и пустили по ним паровоз…
Я видел, как запрягали в брички людей… У них — желтые звезды на спине… И весело катались… Погоняли кнутами…
Я видел, как у матерей штыками выбивали из рук детей. И бросали в огонь. В колодец. А до нас с матерью очередь не дошла…
Я видел, как плакала соседская собака. Она сидела на золе соседской хаты. Одна…»
Юра Карпович, 8 лет
* * *
«Выгнали из сарая колхозных коров, а туда затолкали людей. И нашу маму. Мы с братиком сидели в кустах, ему два годика, он не плакал. И собака наша с нами сидела.
Утром пришли домой, дом стоит, а мамы нет. И людей никого нету. Одни мы остались. Я иду за водой, надо печь топить, братик кушать хочет. На колодезном журавле висели наши соседи. Повернула в другой конец деревни, там Криничный колодец был, самая лучшая вода. Самая вкусная. И там люди висят. С пустыми ведрами вернулась. Братик плакал, потому что голодный: «Хлеба дай. Дай корочку». Один раз я его укусила, чтобы не плакал.
Так мы жили несколько дней. Одни в деревне. Люди лежали или висели мертвые. Мы мертвых не боялись, это все были знакомые люди».
Мария Пузан, 7 лет
* * *
«Немцы тащили меня в сарай… Мама бежала следом и рвала на себе волосы. Она кричала: «Делайте со мной что хотите, только не трогайте дитя». У меня еще было два младших брата, они тоже кричали…
Родом мы из деревни Меховая Орловской области. Оттуда нас пешком пригнали в Беларусь. Гнали из концлагеря в концлагерь… Когда меня хотели забрать в Германию, мама подложила себе живот, а мне дала в руки меньшего братика. Так я спаслась. Меня вычеркнули из списка…
Собаки рвали детей… Сядем над разорванным дитяткой и ждем, когда сердце у него остановится… Тогда снегом прикроем… Вот ему и могилка до весны…»
Аня Павлова, 9 лет
* * *
«Черный немец навел на нас пулемет, и я поняла, что он сейчас будет делать. Я не успела даже закричать и обнять маленьких…
Проснулась я от маминого плача. Да, мне казалось, что я спала. Приподнялась, вижу: мама копает ямку и плачет. Она стояла спиной ко мне, а у меня не было сил ее позвать, сил хватало, только чтобы смотреть на нее. Мама разогнулась передохнуть, повернула ко мне голову и как закричит: «Инночка!» Она кинулась ко мне, схватила на руки. В одной руке меня держит, а другой остальных ощупывает: вдруг кто-нибудь еще живой? Нет, они были холодные…
Когда меня подлечили, мы с мамой насчитали у меня девять пулевых ран. Я училась считать. В одном плечике — две пули и в другом — две пули. Это будет четыре. В одной ножке две пули и в другой — две пули. Это будет уже восемь, и на шейке — ранка. Это будет уже девять».
Инна Старовойтова, 6 лет
* * *
«Помню, что каратели черные все, черные… У них даже собаки были черные…
Мы жались к матерям… Они не всех убивали, не всю деревню. Они взяли тех, кто справа стоял, и разделили: детей — отдельно, родителей — отдельно. Мы думали, что родителей будут расстреливать, а нас оставят. Там была моя мама… А я не хотела жить без мамы… Я просилась к ней и плакала. Как-то меня пропустили.
А она, как увидела… Как закричит:
— Это не моя дочь!
…Вот это я запомнила. Глаза у нее не слез были полны, а крови. Полные глаза крови:
— Это не моя дочь!
Куда-то меня оттащили. И я видела, как сначала стреляли в детей. Стреляли и смотрели, как родители мучаются. Расстреляли двух моих сестер и двух братьев. Когда убили детей, стали убивать родителей. Стояла женщина, держала на руках грудного ребеночка, он сосал водичку из бутылочки. Они выстрелили сначала в бутылочку, потом в ребенка, и потом только мать убили.
Как после всего жить?»
Фаина Люцко, 15 лет
* * *
«…В школе в тот день сорвались занятия — все пришли посмотреть на нашего папу. Это был первый папа, который приехал с войны… А папа у нас особенный — кавалер ордена Ленина, Герой Советского Союза — Антон Петрович Бринский…
Папа не хотел быть один. Не мог. Ему было плохо одному. Он всюду таскал меня за собой. Однажды я услышала… Он рассказывал кому-то, как партизаны подошли к деревне и увидели много свежей, вскопанной земли… Остановились… Стоят на ней… Вдруг замечают: эта земля под ними шевелится… Живая земля…
А через поле бежит мальчик и кричит, что тут расстреляли их деревню и закопали… Всю деревню…
Папа оглянулся, видит — я падаю. Больше он никогда при нас о войне не рассказывал…»
Вера Бринская, 12 лет

Изживая ненависть: советские люди на землях рейха
Настал день — солдаты Красной Армии вступили на землю Рейха.
Они прошли по обугленной, практически мертвой земле.
Все эти годы они дрались и выживали с одной мыслью — отомстить за погибших друзей, за обесчещенных жен, за детей, лишенных детства, за мечты, которые не сбылись, за надежды, которые были втоптаны в грязь немецкими сапогами.
Убить фашистского зверя в его собственном логове.
За годы войны слова «враги» и «немцы» стали синонимами; они — проклятое семя: людоеды, поджигатели, палачи, человеконенавистники, бешеные волки; фрицы — их самцы — ободранные шакалы; гретхен — их самки — облезшие гиены, а Германия — «гитлерия», где организовано серийное производство убийц. Эта страна с извращенной моралью узнает всю меру горя.
Это племя дикарей, которое нужно ненавидеть.
Это позор истории человечества, который необходимо уничтожить.
Такова была твердая уверенность красноармейцев.
Уверенность, для которой они имели все основания…

Казалось, что земли Рейха вот-вот захлебнутся в крови…

Сегодня, размышляя над событиями шестидесятилетней давности, нельзя отделаться от впечатления, что весной 1945 года произошло чудо. Несмотря на пропагандистские вопли сегодняшних ревизионистов, несомненным остается один факт: немцы не испытали и сотой доли того ужаса, который их солдаты устроили на Востоке. Несмотря на отдельные эксцессы, жестко пресекавшиеся командованием, в целом Красная Армия относилась к населению Рейха на удивление лояльно. Советский солдат со спасенной немецкой девчушкой в Трептов-парке — не пропагандистское преувеличение; это запечатленная в камне правда.
«Мы бились за каждый коридор, за каждую комнату, — вспоминал участвовавший в штурме Берлина И. Д. Перфильев. — Гитлеровцы превращали обычно дом в крепость, которую приходилось штурмовать. И помню, во время одного из таких штурмов, когда бой грохотал вверху, на этажах, мне и еще нескольким солдатам из нашего батальона пришлось в кромешной тьме, почти вплавь, вытаскивать немецких детишек, женщин, стариков из затопленного фашистами подвального помещения. Не могли мы, советские люди, смотреть на гибель детей…»
Для того чтобы понять, как подобное могло случиться, как люди, долгие годы жившие ненавистью, удержались от мести, следует возвратиться в начало сорок пятого, когда советские войска только-только вступили на вражескую землю.
В воспоминаниях старшего сержанта артиллерии Всеволода Олимпиева есть интересный эпизод. «Хмурым февральским утром полк пересекал границу Рейха. Стоявший на обочине шоссе генерал, командир кавалерийской дивизии, приветствовал проходящую колонну и призывал отомстить за наши разрушенные города и села, за страдания народа. Мы уже три года готовились мстить фашистам. Теперь возник вопрос: конкретно кому и как?»
Вопрос этот и впрямь не мог не волновать советских солдат. Пока война шла на собственной территории, все было понятно: любой немец — неважно, одетый в фельдграу или гражданское, — был безусловным врагом. Но вот наконец под ногами ненавистная германская земля. Кому мстить? Всем подряд? Только некоторым?
«Вместо привычно-ненавистного солдата вермахта или эсэсовца, вместо абстрактного «фрица» советские солдаты видели обычных людей. Чужих, порою непонятных, но — людей.

Это воспоминание младший лейтенант Петр Кириченко пронес через всю жизнь. Побежденные немцы вызывали уже не ненависть, а жалость.
«Вопрос о мести фашистам как-то отпал сам собой, — подводит итог Всеволод Олимпиев. — Не в традициях нашего народа отыгрываться на женщинах и детях, стариках и старухах. А невооруженных немцев-мужчин, пригодных для службы в армии, мне не приходилось встречать ни в городах Силезии, ни позже, в апреле, в Саксонии. Отношение советских солдат к немецкому населению там, где оно оставалось, можно назвать равнодушно-нейтральным. Никто, по крайней мере из нашего полка, их не преследовал и не трогал. Более того, когда мы встречали явно голодную многодетную немецкую семью, то без лишних слов делились с ней едой».
Понять — значит простить, гласит народная мудрость. Солдаты Красной Армии еще не были готовы прощать, но и мстить беззащитным людям не могли.
Разумеется, не все. Слишком многие за войну лишились всего: дома, жены и детей, родителей, друзей. И они, жившие только одной местью, не могли отказаться от нее в одночасье.
«Те, кто пострадал от немцев, у кого родные были расстреляны, угнаны, а их дома разрушены, они в первое время считали себя вправе и к немцам относиться также: «Как?! Мой дом разрушили, родных убили! Я этих сволочей буду крошить!» — вспоминал Петр Кириченко.
Однако подобные настроения были жестко пресечены военным командованием. Ответ на вопрос «кому мстить?» советское руководство сформулировало еще в далеком феврале 1942 года. Тогда в праздничной речи, посвященной очередной годовщине РККА, Сталин заявил: «Иногда болтают в иностранной печати, что Красная Армия имеет своей целью истребить немецкий народ и уничтожить германское государство. Это, конечно, глупая брехня и неумная клевета на Красную Армию. У Красной Армии нет и не может быть таких идиотских целей… Опыт истории говорит, что гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское — остаются».
Разумеется, кроме репрессий было и воспитание: на политзанятиях солдатам вполне доступно объясняли, почему не нужно трогать мирных жителей. «Подполковник Нефедов нас предупреждал: «В этой войне пролито много крови. Но мы вступаем на территорию Германии не для того, чтобы мстить немецкому народу, а чтобы уничтожить фашизм и его армию», — вспоминал Владимир Вишневский.
Со страниц армейских газет Илья Эренбург призвал к благородному милосердию:
«Есть люди, и есть людоеды. Немцы брали детей и ударяли ими об дерево. Для воина Красной Армии ребенок — это ребенок. Я видел, как русские солдаты спасали немецких детей, и мы не стыдимся этого, мы этим гордимся.
Немцы жгли избы с людьми, привязывали к конским хвостам старух, бесчинствовали, терзали беззащитных, насиловали. Нет, мы не будем платить им той же монетой! Наша ненависть — высокое чувство, она требует суда, а не расправы, кары, а не насилия. Воин Красной Армии — рыцарь. Он освобождает украинских девушек и французских пленных. Он освобождает поляков и сербов. Он убивает солдат Гитлера, но не глумится над немецкими старухами. Он не палач и не насильник. На немецкой земле мы остались советскими людьми».

Запись опубликована в моем блоге. You can comment here or there.

Русские за границей перестали стыдиться своей Родины?

Оригинал взят у azlok в Русские за границей перестали стыдиться своей Родины?


Путин давит, Янукович упирается, Тимошенко растерялась, а Европа негодует.

Как и предполагалось, события в российско-украинских отношениях начинают набирать ход.
Совершенно понятно было и раньше и подтверждается это теперь, что битва за «незалежность» Украины, после стольких лет вступает в решающую стадию. В этом смысле очень необычно выглядит диспозиция. Возможно это покажется удивительным, но единственным заинтересованным лицом в независимости Украины является, Россия.


Collapse )