November 8th, 2012

Новичок

Получила недавно права и купила автомобиль. Поскольку дороги в поселке у нас плохие, пришлось взять рамный внедорожник. Машина солидная и как бы не для новичков.

Навесила восклицательный знак, но только сзади, а с боков и спереди нельзя, обзор закрывает. Но как-то же нужно водителям подать знак, что я новичок?

Тогда брат, водитель со стажем, мне говорит, "Если что, будет на тебя кто-то матюгаться, ты средний палец поднимай вверх и показывай в окно, как символ восклицательного знака, типа "я новичок, я новичок".
Еду, показываю, и оказалось у нас пол города новички.
Я ему "я новичок" и он мне в ответ "да я сам новичок", да еще злобно так... почему-то...

© Царапка

У меня спиздили Родину (16+), Поговорим о любви к Родине

Уже смешно?

Ладно, будем считать, что я пошутил. Да, это стыдно, это не модно. Признак провинциальности и лоховства. Само слово «родина» звучит как насмешка. Куда красивее – Фатерлянд...

В сетевых тредах часто наталкиваюсь на фриков, обиженных на «эту страну».

Претензии среднестатистической обиженки можно обобщить примерно так: я любил свою родину, но у меня ее спиздили, поэтому теперь я ненавижу все, что с ней связано и желаю ей околеть с голода, от болезней и катастроф. Вот когда половина быдла, населяющего эту страну, вымрет, тогда, может быть, вы поймете. Мамка мне игрушку не купила – пусть она сдохнет, уйду к другой мамке.

Так говорят рабы, у которых появилась возможность выбирать хозяина. Ибо только для раба родина – набор социальных институтов, составляющих государство, то бишь хозяин. Они любят четкий и бездушный механизм всеобщей справедливости, раздающий всем поровну, а самым красивым и умным – чуть больше. Это то же самое, что на вопрос «какое блюдо твое самое любимое», отвечать «мне нравится что делает вот тот кухонный комбайн»

И вот сидит такая замечательная жирная свинья, отъевшаяся попкорном, и желает бывшим соотечественникам (или не бывшим – она может фактически проживать и на территории РФ) лютой смерти и мучительных страданий. То есть мне, тебе, нашим детям, друзьям и сослуживцам. У него спиздили Родину! А суть притязаний этого свободного гражданина вобщем-то заключается в том, что он перекинулся от одного хозяина к другому, более зажиточному, и в том случае, если прежний хозяин обанкротится, то новый купит с молотка разоренное хозяйство и станет еще более зажиточным. А если ему в этом подсобить, то и бонус какой можно выслужить.

У меня был знакомый, бывший дипломат одной маленькой, но процветающей западной страны, он объездил весь мир и неплохо знал обычаи и нравы многих народов. Как-то мы ехали с ним по дороге на Ильинку мимо городской свалки. Наш русский водила завел песню о том, как это все безобразно у нас в России. А вот в Японии...
- Это неправда, - возразил Брайан, - В Японии тоже есть свалки. Но японец, сидя у помойки, будет видеть только прекрасную Фудзияму, возвышающуюся над смогом и безысходностью.

Китаец, живущий в Европе или Америке, мечтает скопить денег и вернуться в Китай, чтобы там умереть. Не в сраную киташку, обесчещенную комуняками, разоренную коррупцией и убитую диким капитализмом, угнетающую Тибет и расстреливающую диссидентов на площадях, а просто и без лишнего пафоса и шовинизма – в Поднебесную, Центр Мироздания.

Что же такое эта наша Родина? Место обитания предков? Я вот, например, живу на Дальнем Востоке, при том, что мои предки все из Великороссии, есть из Литвы, Польши, Украины... Как у большинства моих земляков. Сибирь, Дальний Восток – это вообще-то очень далеко, если вы не знали. Это десятки совсем других стран, и по размеру территории, и исторически. И мы тут все эмигранты. Мы даже больше эмигранты здесь, чем русские в Чехии или Германии, потому что намного дальше от Золотого Кольца. Более того, если брать за историческую родину Киевскую Русь, то нынешние россияне – эмигранты все поголовно с момента распада СССР.

И я, например, не люблю нашу столицу – ее архитектуру и ее архетипы, не люблю климат средней полосы. Мне не нравится уебищные скульптуры Церетели, Ярославский вокзал, аэропорт Шереметьево… и еще эта уродливая блочная коробка какого-то НИИ на берегу Клязьмы по дороге в Абрамцево. Не нравятся туповатые чиновники и похабные дороги. Я очень многого не люблю здесь.

Но Родина больше этого всего, она как Фудзияма возвышается над свалкой повседневной жизни и исторических наносов. Она для всех разная в силу субъективности восприятия, и в то же время одна. Кто-то продолжает видеть эту Фудзияму, даже живя за океаном, а кто-то не видит в упор, с проспекта Сахарова – у него спиздили Родину!

Я не фанатик тех или иных ебеней и не ура-патриот. У меня не выделяется смазка на слова «родина», «березка», «соловей»... Но чисто из инстинкта самосохранения, я никогда не буду гадить в ту среду, в которой обитаю, ухудшая тем самым ее экологию. Не буду жечь кнопки в лифте, потому что там «все равно уже нассано».

Господа, Родина – это песня о Родине и больше ничего, все остальное – бытовуха. Это то духовное пространство, в котором мы обитаем. Как его можно спиздить?

Если и можно спиздить Родину, то только у того, у кого она плохо лежит.
Взято тут: du-bel

мужчины

Оригинал взят у mi3ch в мужчины
Несколько мужчин, погибших на "Титанике":

Подполковник Джон Джекоб Астор IV — американский миллионер, бизнесмен, писатель, участник Испано-американской войны. В 1894 году написал роман «Путешествия в другие миры», в котором описаны путешествия к Сатурну и Юпитеру в 2088 году. Астор был самым богатым пассажиром на борту «Титаника».
Посадил в шлюпку жену вместе с горничной и медсестрой. Попросил разрешения сесть вмести с ними. Ему отказали. Он не настаивал.

Бенджамин Гуггенхайм — миллионер. Посадил в шлюпку свою возлюбленную и ее горничную. Понимая, что ситуация намного серьёзнее и ему не удастся спастись, Гуггенхайм вернулся с камердинером в каюту, где переоделись во фраки. Вместе с ним он уселся за столиком в центральном холле, где неспешно попивал виски, наблюдая за катастрофой. Когда кто-то предложил им попытаться спастись, Гуггенхайм ответил: «Мы одеты в соответствии с нашим положением и готовы погибнуть как джентльмены».

Юозас Монтвила — литовский католический священник. По сообщениям выживших очевидцев, он не воспользовался возможностью занять место в спасательной шлюпке, а вместо этого утешал людей, выслушивал тех, кто желал исповедаться.